Истинный последователь Просвещения

Итак, Л. Моцарт — вовсе не святой, но и не ничтожный филистер. Он обладал сильной, внушающей уважение индивидуальностью и по своей сути являлся истинным последователем Просвещения. Только с этих позиций можно судить о его достоинствах и недостатках. Однако сентиментальный дилетантизм делать вывод, как сейчас принято, что несовершенство натуры отца было причиной мученичества сына. Ибо кроме живого примера сильной личности, кроме волевого характера, закаленного самодисциплиной и сознанием верности долгу, характера, который Вольфганг получил от отца — и это было самой лучшей долей отцовского наследства,— он на всю жизнь воспринял от него серьезное и высокое понимание искусства. Можно не сомневаться, что автор «Скрипичной школы» воспитывал своих детей не только ремесленниками. Его духовный кругозор выходил далеко за пределы узко музыкантских интересов, охватывая политику, историю, философию, литературу и искусство. Конечно, как настоящий рационалист, Леопольд страшно гордился своей эрудицией, но вместе с тем относился к науке и знанию чрезвычайно серьезно. Это хорошо подтверждается его отношением к Геллерту. Правоверный католик, Леопольд тем не менее поторопился выразить свое благоговение перед искусством поэта протестантского Просвещения и получил на это следующий ответ:

Я оказался бы весьма бесчувственным, не растрогавшись той исключительной благосклонностью, с коей Вы чествуете меня; и я был бы неблагодарнейшим человеком, когда бы смог читать без признательности столь дружественное Ваше письмо. Нет, мой достойнейший господин, я принимаю Вашу любовь и Вашу дружбу с такой же искренностью, с какой Вы ее мне предлагаете.— Итак, высокоуважаемый господин, Вы охотно читаете мои писания, а также побуждаете Ваших друзей читать их? Скажу Вам откровенно, отбросив самолюбие: я едва ли мог надеяться на сию награду оттуда, откуда я ее получаю.— Встретил ли Ваше одобрение также и «Христианин», одно из моих последних стихотворений? Я готов ответить на этот вопрос.— «Да».— Мне кажется, что это «да» мне разрешают его содержание, Ваш благородный характер, каковой Вы, не сознавая того, обрисовали в Вашем письме   ко мне, а также мои честные намерения.

Быть может, письмо явилось результатом того, что в Париже семилетний Моцарт получил в подарок от барона Ф. К. фон Базе песни Геллерта с предложением положить их на музыку, «дабы бесчувственный хулитель веры читал и примечал их, дабы он слушал их и падал ниц, и молил бога».

Позднее Вольфганг известит из Милана сестру о смерти поэта. Достаточно прочесть в письмах Л. Моцарта только те многочисленные места, где речь идет о политике, военной истории, вопросах культуры и экономики, чтобы понять: Вольфганг, кроме музыки, мог поучиться и многим иным вещам, которые для детей других музыкантов оставались всю жизнь недоступными. Л. Моцарт — «если только принимать его в общем и целом» («nehmt Alles nur in Allem») — поистине не был недостоин стать отцом великого художника.

Когда к концу жизни он в известной мере сам похоронил свое искусство, то дал повод к пренебрежительному суждению о нем, которое бытует со времен Шубарта вплоть до наших дней. Однако уже его высокий авторитет у современников в какой-то степени должен заставить нас задуматься. В последнее время предпринимались удачные попытки восстановить справедливость исторической и художественной оценки его произведений. Ведь с этим вопросом теснейшим образом связан другой, не менее важный,— о творческом влиянии отца на сына.