Сильный и мужественный тон

Главной целью Л. Моцарта является «сильный и мужественный тон» (с. 56): «Что же может быть безвкуснее, чем когда, не надеясь правильно взять скрипку, едва касаясь струн смычком (который часто держится лишь двумя пальцами), принимаются за такое замысловатое пиликанье у самой колодки, что слышишь только, как кое-когда с грехом пополам проскрипит какая-нибудь нота, и, следовательно, не понимаешь, что он хочет выразить, ибо все это подобно лишь бреду» (с. 102—103).

Естественно, что величайшее значение придается строго методичному ходу преподавания: «Здесь действительно коренится величайшая ошибка, в которую впадают как мастера, так и ученики. У первых часто не хватает терпения, чтобы выждать время, либо они позволяют соблазнить себя ученику, который думает, что он все может, когда еле-еле в состоянии проскрипеть кое-как пару менуэтов.  Да и родители  или иные  руководители  новичка часто желают слышать лишь подобную недозрелую танцульку, чтобы затем уверовать в чудо — как хорошо помещены деньги за обучение. Однако же сколь сильно они обманываются!» (с. 59, ср. также с. 122). Вообще Л. Моцарт не стремится к тому, чтобы занятия были легкими; ученик должен трудиться с напряжением. Так, перед началом упражнений (с. 90) он пишет: «Далее следуют пиесы для упражнения. Чем более безвкусными их найдут, тем более сие удовлетворит меня: ибо я, во всяком случае, намеревался сделать их таковыми», в частности, для того, чтобы ученик не привыкал играть по памяти.

Так эта «Скрипичная школа» стала (по северонемецким эталонам) одновременно и школой музыкального мышления. Она допускает, что особые природные данные иногда заменяют недостаток образованности и что человек с наилучшим природным даром часто не имеет возможности познакомиться с науками (с. 108); однако это не отменяет правила и ни в чем не ущемляет полноту требований.

Теми же принципами руководствовался Л. Моцарт, воспитывая собственного сына, и у нас есть все основания для того, чтобы быть ему благодарным и в этом отношении. Ибо высокое и чистое понимание В. А. Моцартом своего искусства всецело проистекает из данного источника.